СМЕКАЛКА


Если кто-то думает, что старшина первой статьи Россомахин, который все время
маячит тенью в моих рассказах, персонаж вымышленный - он глубоко ошибается.
Вымыслить такое не смог бы даже Зураб Церетели, ковырять его тупым кайлом,
который все время пытается подарить городу Ленинграду очередного своего
монстра.
Что же касается старшины, то он существовал всегда. Утром, выбегая из
казармы, натыкаешься на его фигуру, растущую посреди плаца. "Живее, салажня!
(в рот валенок и закусить!) Строиться бы-ы-ыстро! (вялые мандaвошки!) На
флаг и гюйс СМ-Ы-ЫРНА! (козинаки вашей бабушки!)"
Некоторые даже свято были уверены, что товарищ старшина так и спит - посреди
плаца, как африканский слон под баобабом.
Стоя.
Не закрывая глаз.
Модель Кинг-Конга почти в натуральную величину.
Даже сам Разумовский разговаривал с Россомахиным, теряя почти все децибелы,
которыми обладал от природы. Потому что кричать на это человекообразное было
просто невозможно - голос терялся где-то в районе кирпичного подбородка и
отражался обратно, сдувая с каплея фуражку и делая обратный зачес. Поэтому
Разумовский, глядя на старшину, только часто моргал.
Похоже было, что они общаются азбукой Морзе.
Морг-морг! - и Россомахин со скрежетом кивает: "Так... точно!" А
капитан-лейтенант радостно отправляется в штаб, вприпрыжку бежит, как
молодой.
Кто сказал, что в училище не было других старшин?
Вагон. Маленькая тележка.
Всюду шлялись эти гуманоиды, эти члено-раздельные, эти Сыновья Большой
Мохнатки. На этих микробах крепко держался воспитательный процесс. Нас,
значит, воспитательный. Но никто из них не мог сравниться с товарищем
Россомахиным в боевой смекалке и полном отсутствии всяких человеческих
эмоций.